May 13th, 2018

Варяг

Роль "мозговых центров" в развале СССР


«Перестройка» не была зыбкой импровизацией. Попытки разработать план, весьма зримые, а к настоящему времени и достаточно выявленные — просматриваются в разного рода московских совещаниях, заседаниях, научных семинарах. Мемуаристы хотя и  вскользь, но о них  вспоминают.

«...В недрах ЦК по инициативе и под руководством Горбачева началась серьез­нейшая аналитическая работа, прежде всего касающаяся социально-экономического развития страны. Это был, по сути дела, утробный период перестройки — вызрева­ние новых подходов, некоторых основных идей. <.. .> К аналитической работе привлекались наиболее авторитетные ученые: А.Г. Аганбегян, Е.М. Примаков, О.Т. Богомолов, ГА. Арбатов, Л.И. Абалкин, С.А. Ситарян. Р.А. Белоусов, Т.Н. Заславская, И.И. Лукинов, А.А. Никонов и другие». (Цит. по: [Зенькович Н.Михаил Горбачев. Жизнь до Кремля, М., Олма-пресс, 2001. СС. 525—526].)

«Особенно пагубна роль «пятой колонны» в разработке концепций перестройки, которая, судя по ее ходу и результатам, оказалась, по существу, реализацией амери­канской стратегии «сдерживания», изложенной в директиве СНБ-68. Прав профессор В.К. Долгов, который, выступая на Пленуме ЦК КП РСФСР, сказал: «Представляет­ся неверным еще бытующее мнение, будто, приступив к перестройке, ее организато­ры не имели концепции проводимых перемен. Последовательность событий показы­вает четкую логику и завидную целеустремленность претендентов на «новое» мыш­ление. Другое дело, что эта концепция, а то и четкий план не были, конечно, обнародо­ваны. Естественно, что разработаны они были за спиной партии».

«Новое политическое мышление», ставшее основой для «перестройки» внешней и военной политики опубликовано в книге М.С. Горбачева «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира», с восторгом встреченной на Западе. Уже из этой книги видно, что в «новом мышлении» заложены идейные и политические истоки разрушения нашей обороны и внешней безопасности.

Как и большинство наших «эпохальных» начинаний, программ и планов в прошлом, широко разрекламированное «новое политическое мышление» представлено, ло существу, анонимно (не один же Горбачев его сочинял!). Но в нем без труда обнаруживаются следы «творчества» тех наших «тайных советников вождей», которые десятилетиями кормились интеллектуальными отходами западной, преимущественно американской, политологической кухни. Основная же ее продукция поставлялась солидным заказчикам — Пентагону, ЦРУ и могущественным «фондам» (типа Фонда наследия), финансируемым истинными хозяевами Америки.

Американские политологи, которым вся эта кухня и ее клиенты знакомы, конечно же, лучше, чем нам, среди тех, кто причастен к появлению, проталкиванию и прак¬тической реализации «нового мышления», называют все ту же обойму: А. Яковлева, Э. Шеварднадзе, Е. Примакова и Г. Арбатова, Ф. Бурлацкого и Г. Шахназарова, зшмов Арбатова по Институту США и Канады АН СССР В. Журкина (ныне уже Директор Института Европы АН СССР) и А. Кокошина и других» [Катасонов Ю. Разгром без сражения//Наш современник, № 10, 1991. СС. 155—156].

Что же это за мозговые центры и советники, готовившие перестройку?

Группа при Межведомственном Совете по изучению опыта социалис­тических стран

«В архивах ЦК КПСС архивисты, вероятно, обнаружат и доклады секретной группы экономистов, созданной по приказу Юрия Андропова <.. .> Эта группа, сформированная при Межведомственном Совете по изучению опыта социалистических стран, готовила анализ реформ экономики в Китае, Югославии, в Венгрии и на основе этого предлагала свои соображения по либерализации экономики в СССР. Когда Андропов <...> умер <...> эта группа была благополучно разогнана» [Альбац Е. Мина замедленного действия, М., РУССЛИТ, 1992. С. 175] Автор ссылается на беседу с известным экономистом Т.И. Корягиной.

Институт мировой экономики и международных отношений

«При первой же возможности Горбачев тут же вернул Яковлева в Москву и сделал директором Института мировой экономики и международных отношений, по его мнению, институт должен был стать «мозговым трестом», школой мышления американского образца, за что особенно ратовал его новый директор. Из этого научного заведения вышли важнейшие советники Кремля...» [Казначеев В. Последний генсек, М., Гудок, 1996. С. 130].

Комиссия при ЦК КПСС

«При комиссии были образованы два органа: рабочая группа, куда входили ключевые заместители руководителей Госплана, Министерства финансов, Министерства труда, Госкомитета по науке и технике, Госкомитета цен, Госкомстата, и научная секция, объединявшая директоров ведущих экономических институтов. Руководство научной секцией было возложено на директора нашего института академика Д. Гвишиани. <...>

Впоследствии Горбачев неоднократно вспоминал о десятках документов, подготовленных к моменту его назначения генеральным секретарем. Работа Комиссии политбюро по совершенствованию управления как раз и была одним из направлений формирования этого пакета. <.. .>

Поскольку же руководство научной секцией было, как уже говорилось, возложено на Джермена Гвишиани, то исполнение легло на отделы, возглавлявшиеся Борисом Мильнером и Станиславом Шаталиным, и, в первую очередь, на нашу лабораторию.

Пожалуй, наиболее серьезным документом, вышедшим из научной секции Комиссии, стала «Концепция совершенствования хозяйственного механизма предприятия», подготовленная по заданию Рыжкова. В довольно большом, 120-страничном документе обозначались основные направления возможной экономической реформы в масштабах Союза. К работе над ним, помимо сотрудников нашей лаборатории, привлекли молодую команду ленинградских экономистов, в которую входили Анатолий Чубайс, Сергей Васильев, Сергей Игнатьев, Юрий Ярмагаев и другие» [Гайдар Е. Дни поражений и побед, М., Вагриус, 1997. СС. 36—37].

Неформальный «мозговой центр» при Горбачеве

«Возглавив мозговой центр М.С. Горбачева, А.Н. Яковлев привлек многих специалистов и, обобщив материалы, сформулировал систему понятий перестройки общества, а также обозначил те практические меры, которые необходимо было осуществить, чтобы добиться реальных перемен в стране. Он постоянно возглавлял бригады «спичрайтеров» и по существу был генератором основных формулировок докладов и выступлений генсека. Наряду с ним в мозговой центр входили такие известные ученые обществоведы, как В.А. Медведев, Л.И. Абалкин, А.Г. Аганбегян, А.Н. Анчишкин, С.А. Ситарян, Н.Б. Биккенин, С. С. Шаталин, Н.Я. Петраков, В.П. Можин. К работе часто привлекались многие специалисты различных научно-исследовательских институтов экономики, международных отношений, МИД, ЦК КПСС, Совмина СССР, других-министерств и ведомств» [Болдин В., Крушение пьедестала. Штрихи к портрету Горбачева, М, Республика, 1995. С. 101].

Когда перестройка уже набрала свои обороты и «процесс пошел», в явном виде проявилось множество ее негативных сторон, начались массовые шражения сомнений в верности выбранного курса, и информацию об этом довели до ее главного инициатора. М.С. Горбачев был вынужден дать некоторые объяснения. Так, выступая на встрече в ЦК КПСС с деятелями науки и культуры 6 января 1989 г., им, в частности, было сказано: "Хотел бы отреагировать на одно довольно распространившееся суждение, которое считаю ошибочным: имею в виду утверждение некоторых товарищей, что мы вроде бы ведем дело перестройки в стране, не имея разработанной программы, не знаем, к чему стремимся и чего хотим. <.. .> Именно разработка теории и политики перестройки и составила главное содержание ее первого этапа. И в этой связи хотел бы просто напомнить некоторые факты.

Мы положили начало глубокому анализу, принципиальной оценке ситуации, в кото¬рой оказалось наше общество в середине 80-х годов, на апрельском Пленуме ЦК 1985 г. Тогда была выдвинута задача общественного развития как антитеза застою. Но скажу больше, и сам по себе апрельский Пленум мог состояться лишь на основе огромной предварительной работы в предшествовавшие годы…»  В разгар «перестройки» «мозговые центры» существенно «размножились».

Высший консультативно-координационный совет при Президенте РСФСР

«...Бывшие советодатели Президента, эти неугомонные «прорабы перестройки» — Арбатов, Заславская, Бунич, Шмелев, Тихонов и другие яркие представители академической когорты, их новая смена — Попов, Собчак, Старовойтова и им подобные —теперь уже плотно окружили российского лидера в ранге членов Высшего консультативно-координационного совета и назязывают ему ту же разрушительную для нашего Отечества политику» [Кондратенко Н., Ложь и лицемерие перестройщиков// Молодая гвардия, № 8, 1991 С. 12].

Институт США и Канады

Этот институт по сути своей превратился в продолжение «мозговых центров» и ЦРУ США еще задолго до перестройки. В интересующие же нас годы он стал не только мозговым центром, но и почти «масонской ложей», под которой здесь мы понимаем не столько формальную принадлежность, сколько инструмент политического влияния мафии, чье острие было направлено против Советского государства и советского народа. В частности, на его базе основали Совместное советско-американское предприятие — советско-американский исследовательский проект по проблемам стабильности. Содиректора— академик Г.А. Арбатов и бывший заместитель директора ЦРУ А. Кокс.

Информационно-аналитическая группа Аппарата Президента СССР

Collapse )

Варяг

Как британские спецслужбы пытали подозреваемых в коммунизме: расследование The Guardian


Папки с информацией о секретной дознавательной программе, проводившейся британскими властями в послевоенной Германии, почти 60 лет пылились на полках в строжайшем секрете. Считалось, что широкую общественность слишком потрясут душераздирающие снимки молодых людей, которые выжили, несмотря на то, что их систематически морили голодом и избивали, лишали сна и оставляли на холоде.

Как написал один из членов Кабинета министров тех времен, о том, что британское правительство обращалось с заключенными «не многим лучше, чем это делалось в немецких концлагерях», следовало знать как можно меньшему числу людей. Из архивов исчезли многие фотографии, но и сегодня немало политиков, считающих, что даже оставшиеся никогда не должны быть опубликованы.

На снимках запечатлены те, кого подозревали приверженности коммунизму. Этих людей пытали в надежде собрать информацию о военных планах и методах разведки Советского Союза, поскольку некоторые члены правительства Великобритании считали, что Третья мировая – вопрос всего нескольких месяцев.

В той же тюрьме в Бад-Нендорфе, городке неподалеку от Ганновера, допрашивали нацистов, крупных немецких промышленников и бывших членов СС.

Как минимум двух подозреваемых в приверженности коммунизму заморили голодом до смерти, одного – забили, остальные страдали от серьезных заболеваний и травм, многие отморозили пальцы ног. Чудовищные условия, в которых содержали 372 мужчин и 44 женщины в Бад-Нендорфе между 1945 и 1947 годами, отражены в отчете детектива Скотленд-Ярда инспектора Тома Хейворда. Его вызвали старшие армейские офицеры для расследования ненадлежащего обращения с заключенными, о котором свидетельствовали в том числе и эти фотографии.

Отчет инспектора Хейворда оставался под грифом «секретно» до декабря 2005, когда газета «Гардиан» добилась его снятия по Закону о свободе информации. Представленные здесь фотографии были изъяты МИДом Великобритании из отчета еще до публикации, по всей видимости, потому что огласки не хотело Министерство обороны. Однако по запросу «Гардиан» отменено было и это решение.

Один из снятых на этих кадрах, 23-летний студент Герхард Менцель, был арестован британской разведкой в Гамбурге в июне 1946. Менцель попал под подозрение, поскольку по некоторым данным он приехал в зону британской оккупации из сибирского Омска, где содержался как военнопленный. Через несколько недель после ареста его вес составлял 65 кг, а, когда через восемь месяцев его переправили из Бад-Нендорфа в лагерь для интернированных, его вес не превышал 49 кг.

[Spoiler (click to open)]К тому времени, как Хейворд встретился с Менцелем, руки последнего были скованы за спиной около 16 дней, при этом его регулярно били по лицу. Его также держали в пустой ледяной камере до двух недель кряду и окунали в холодную воду каждые полчаса с 4.30 утра до полуночи. Инспектор выяснил, что такие пытки были там обычным делом.

Судя по записям врача лагеря для интернированных, из Бан-Нендорфа туда перевели 12 заключенных, в числе которых был Менцель. Все были тяжело истощены и одеты в тряпье. Прибывавшие до них были еще и еле живы от голода, лицах некоторых уродовали шрамы, по-видимому, оставшиеся от избиений. У нескольких шрамы были и на голенях – они, по рассказам, остались от пыток «испанскими сапогами», которые вывезли из тюрьмы Гестапо в Гамбурге.

О Менцеле врач написал: «кожа да кости». «Он не мог ни ходить, ни вставать самостоятельно, даже говорить ему удавалось с трудом, поскольку язык и губы распухли и не слушались. Невозможно было даже измерить температуру, т.к. она не превышала 35 градусов, а деления термометра только начинались с 35°».

Заключенный был растерян, напуган и страдал провалами в памяти, тяжелой болезнью легких, а давление было угрожающе низким. Только когда его помыли, накормили и отогрели под лампами, температуру удалось поднять до 36,3°С, но доктор все еще опасался за его жизнь.

На другом снимке изображен 20-летний Хайнц Бидерман, работавший клерком. Его арестовали в октябре 1946, потому что сам он проживал в британской зоне, а его отец, живший в советской зоне в Штендале, считался «ярым коммунистом». В Бад-Нендорфе он провел 4 месяца, и за это время вес его снизился с 71 кг до 50 кг. Бидерман рассказал, что большую часть времени его держали в одиночной камере, где приходилось спать при минусовых температурах практически раздетым, и запугивали казнью.

Кто-то из британских солдат-надзирателей сказал инспектору Хейворду, что Бидерман за время заключения «таял как свеча». Другой, рядовой эссекского полка, признался детективу, что написал рапорт о том, что они с сослуживцам вели себя не лучше нацистов. «Меня после этого невзлюбили… Сержант мой поступок не одобрил».

Когда Бидермана перевели в лагерь для интернированных, в Бад-Нендорфе потребовали держать его там «достаточно долго, чтобы не позволить передать Советам подробную информацию об этом центре и применяемых в нем методах допроса».

Из архивов Министерства иностранных дел Великобритании следует, что капитан Артур Кертис, офицер ВМФ, назначенный руководить лагерем для интернированных, был так поражен состоянием прибывавших к нему людей, что приказал сделать эти фотографии для подкрепления официальных жалоб, в которых он описывал обращение с этими «живыми скелетами» Однако фотографии еще нескольких узников, сделанные в то же время, из архивов МИДа пропали.

Одновременно с капитаном в другом конце британской оккупационной зоны жалобы писал офицер Королевских артиллерийских войск. Заключенных из Бад-Нендорфа просто сбрасывали с грузовика перед входом в военных госпиталь. Некоторые весили меньше 38 кг, двое вскоре скончались.

Судя по документам, тюрьма в Бад-Нендорфе подчинялась отделу военного ведомства Великобритании, называвшемуся Объединенным войсковым центром подробного допроса военнопленных (CSDIC).

К концу 1946 центр практически перестал заниматься нацистами и переключился на коммунистов. Заключенным задавали больше вопросов о методах и намерениях Советского союза, чем о самой Коммунистической партии.

Некоторые из узников Бад-Нендорфа и правда работали на Союз: один из арестованных, наполовину русский, наполовину норвежец, рассказал Хейворду, что был агентом НКВД, предшественника КГБ, и постоянно работал в Германии с 1938 года. Другим оказался немецкий журналист, которого советские войска освободили из тюрьмы Гестапо. Его задержали в аэропорту Кройдона неподалеку от Лондона с фальшивыми британскими документами. Обоих морили голодом и жестоко пытали.

Однако очевидно, что другими никакими шпионами не являлись. Одним из погибших от голода был бывший солдат-гей, подделавший документы, чтобы перебраться в британскую оккупационную зону и найти там своего любовника. Другим оказался немецкий юноша, которого допрашивали, потому что он на добровольной основе шпионил в советской зоне в пользу Британии, и был ошибочно заподозрен во лжи из-за бюрократической ошибки в медицинских документах.

По результатам расследования перед военным судом предстали четверо британских офицеров. Рассекреченные документы показывают, что слушания в основном проходили за закрытыми дверями, чтобы в Союз не просочилась информация о том, что среди задержанных находились русские.

Второй причиной являлось стремление скрыть существование еще нескольких тюрем Центра. Хотя сегодня мы знаем о существовании одного из допросных центров в сердце Лондона, о других центрах, находившихся в Германии, мы не знаем ничего, кроме мест их расположения.

После судебного разбирательства тюрьма в Бад-Нендорфе, которая тогда располагалась в перестроенной общественной бане, была перенесена в специально построенное здание допросного центра неподалеку от базы Королевских ВВС в Гютерсло. Также вышел приказ об обязательном врачебном осмотре заключенных перед допросом. Дата закрытия тюрьмы неизвестна.

Единственным офицером, которого осудили по делу Бад-Нендорфа, стал тюремный врач, которому тогда было 49 лет. Все его наказание свелось к исключению из рядов вооруженных сил. С начальника тюрьмы полковника Робина Стивенса были сняты обвинения в «неподобающем поведении и жестокости», ему также позволили ходатайствовать о возвращении на службу в МИ-5.

Данная электронная публикация является переводом статьи: Cobain I. The postwar photographs that British authorities tried to keep hidden // The Guardian. 03.03.2006. Перевод с английского Сергея Алексеева.
Источник