Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

К столетию Октябрьской революции в России

Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский: «Повсюду в мире идут войны памяти»

В Эрмитаже открылись сразу четыре выставки, приуроченные к грядущему 100-летию революции.
О том, как главный музей страны отвечает на веяния современности, «АиФ» рассказал директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский.

К слову, накануне Дня России он был удостоен Госпремии РФ «за вклад в сохранение отечественного и мирового культурного наследия».

Отмечать или праздновать?

Владимир Кожемякин, «АиФ»: Михаил Борисович, что приготовил Эрмитаж к грядущему 100-летию революции? Ведь тогда, в октябре 1917-го, Зимний дворец был в эпицентре событий.

Михаил Пиотровский: Октябрьская революция — одно из величайших событий нашей истории. Плохое, хорошее, но оно во многом определило все остальные события ХХ века — и войны, и борьбу красных и белых, правых и левых, и процветание Европы. И даже германский фашизм родился как ответ на русскую революцию. Тут много вопросов, в которых стоит разобраться, отойдя в сторону. Что мы и делаем.

Collapse )

Константин Васильев: Мы помним

Оригинал взят у ukhudshanskiy в Мы помним
Оригинал взят у ukhudshanskiy в 39 лет назад был убит великий Русский художник Константин Васильев
Оригинал взят у mawgli в Я родился на территории Третьего Рейха
Оригинал: Я родился на территории Третьего Рейха

09.03 21:46

Исполнилось тридцать девять лет с того дня, как был убит при не выясненных обстоятельствах, Константин Васильев, величайший русский художник ХХ столетия.

Не надо, полагаю, особенно оговаривать ту роль, которую сыграли картины художника в русском национальном движении в целом и в возрождении родноверия в частности. Попутешествовав по многим языческим общинам с 1992 года, имею смелость заявить – мало, очень мало языческих домов, где на стенах нет репродукций Васильева, или хотя бы его альбома на полке.

Васильев не признавал компромиссов с «разрешенным» совдепом палеховско-матрешечным патриотизмом глазуновых и кориных. На его картинах не сыщешь умильно-пряничных мужичков, румяных баб в цветастых шалях или огромных кокошниках, сусальных церковок и прочей атрибутики поп-патриотизма. Характерно, что на его картинах вообще практически нет христианских храмов – разве что горящие или разрушенные, причем в одном случае – на той картине, где Илья Муромец сшибает купола с крестами из лука – усомниться в сочувствии художника разрушителю церквей невозможно.

Не идя на компромисс с православием, Васильев не шел и на компромиссы с совпатриотикой и ее главной священной коровой – «великой победой». Бдительные совки-соседи сообщали «родным органам», что из квартиры художника доносятся «фашистские марши». На автопортретах Васильев предстает то в красноречивой коричневой рубашке, (на которой только нарукавной повязки не хватает) на фоне скульптуры времен Рейха, то с НС значком на галстуке, предусмотрительно погруженном в полутень, но при некотором старании рассмотреть на нем часть свастики можно. На этот значок обратил мое внимание Будимир (Лев Нечипоренко) из иркутского отделения Партии Свободы. И на обоих автопортретах живописец изобразил себя с выбритыми висками – молодым соратникам это часто неизвестно, но в советские времена выбритые виски были столь же явным и пугающим для совков признаком «фашиста», как сегодня – бритая голова.

Впрочем, в отношении Васильева к событиям второй мировой сомневаться не приходится. Он сам подчеркивал: «я родился на территории Третьего Рейха». Именно так – не на «временно оккупированной территории», а именно «на территории Третьего Рейха». Более того, художник оценивал это обстоятельство, как благотворное – оно защитило его от влияния «импрессионизма, экспрессионизма и прочих сионизмов».

В 1974 году Васильеву поручили написать серию картин для музея, посвященных очередному юбилею «великой победы». Всякому разумному человеку понятно, что художник (да еще с такой скандальной репутацией, как у Васильева), отказавшийся от подобного предложения, на свободе в СССР проходил бы недолго. Часа так два, по прикидкам одного моего московского друга.

Collapse )